Если мы посмотрим на социальный срез происходящих событий, то выяснится странная закономерность, что половина из тех, кто, собственно говоря, пошел в терроризм в той или иной форме, они являются самостийными террористами, то есть те люди, которые искали, как бы туда попасть. То есть никто их не агитировал, никто за ними не гонялся, пытаясь фальсифицировать Коран или Библию, как бы соблазнить их какими-то преимуществами, мальчиков девочками, девочек мальчиками.
Нет. Они пошли по инициативе, это инициативники, 50 процентов. А это значит, что отнюдь не социальная пропаганда, не интернет работает, а что-то работает другое, раз эти люди ищут как бы этим заняться.
При ближайшем рассмотрении оказывается ситуация еще хуже, что половина из тех, которых соблазнили коварные интриганы, они на самом деле, примерно половина из них тоже искала такой судьбы, искала активно. То есть, может быть, речь-то идёт не о том, что кто-то кого-то соблазняет, хотя эта работа необходима, должна проводиться и, конечно, препятствовать этим вещам остро, для любой социальной структуры нужно и полезно, а речь идёт о том, что есть особенности человеческого мозга, которые делают нам неприятные подарки, с которыми нужно бороться совершенно иначе, нежели мы пытаемся это делать. Значит, о чём идёт речь? Речь идёт о поведении, и я не буду рассказывать о психологических мотивациях, здесь психологии не будет почти ни слова.
Речь пойдёт о тех эволюционных процессах в мозге человека, за которые мы расплачиваемся, в том числе видимым нами терроризмом. Он складывается всего из нескольких вещей, совершенно понятных, всем известных и очевидных. Это врожденные формы поведения, никто из нас не учится дышать, ну, в лучшем случае, доктор слегка хлопнет при рождении по попке, чтобы опомнились. Внегеномное наследование социальных инстинктов, а вот это уже человеческое.
Это человеческое очень сложно, потому что в отличие от животных, а многим из вас знакомо это явление, так называемое, запечатление. Ну, когда гусь увидел вместо гусыни мужчину или женщину и запомнил на всю жизнь как своего родителя. Вот у человека этот феномен запечатления растягивается примерно до 29−30 лет. Это медленный и методичный процесс, во время которого накапливаются те самые социальные инстинкты.
Явление, названное инстинктами, для того, чтобы подчеркнуть, что их уничтожить, изменить, практически невозможно. В доле процентов случаев это изменение допускается. А в чем дело? Дело в том, что запечатлевая те или иные формы социального поведения, отношения в семье, религиозных привязанностей, культа пищи, культа одежды, все, что угодно, это и складывает дело человека-человека.
Но это социальные инстинкты, они такие же консервативные, как дыхание и пищеварение, ничего сделать при этом невозможно. Именно поэтому в истории, биологической истории той же самой Европы, просто поколения уничтожали одно за другим, что и осуществляло биологическую эволюцию или то, что называют искусственным отбором. Вот этот процесс растянут во времени, поскольку именно здесь скрыты те человеческие пороки и недостатки или достижения, которые мы расхлёбываем в виде терроризма.
Кроме этого, существует несколько внутренних проблем, которые тоже нельзя исключать. Мозг не любит, не хочет и, по большому счёту, не желает работать активно, потому что это очень затратное дело. Когда человек думает, он тратит в два с половиной раза больше энергии, чем, когда не думает и лежит тихо с бутербродом около телевизора.
Поэтому всё, что вызывает расходы энергии мозга, в организме он отторгается. Всё, что является экономией энергии мозга, то поощряется. Причём поощряется не какими-то мифическими наркотиками, а внутренними эндорфинами. И замечательным образом человек, который не зарабатывает, а ворует, не женится, а соблазняет чужую жену, он получает прекрасное обезьяненное подкрепление внутри себя с помощью эндорфина.
Это страшный наш порок, потому что, не видя никаких наркотиков, человек попадает в зависимость и любая модель социального поведения, которая вызывает такую метаболическую экономию будет приветствоваться, любая расходная будет отторгаться. Ну и последнее, о чем хотелось бы сегодня поговорить - это двойственность мышления или двойственность сознания.
Дело в том, что каждый из нас, сидя дома под одеялом, прекрасно принимал когда-то решение, поступить так или иначе. И всегда борются два начала, биологическое и социальное. И для этого не существует психологического объяснения, оно и не нужно. Дело в том, что эти явления, эти два решения, биологическое и социальное, принимаются разными структурами мозга и прошли разный эволюционный путь.
И именно в этом балансе мы принимаем решение, как вот утром проснуться, сделать пробежку 2 километра, почистить зубы, принять холодный душ и бодро пойти на работу или залезть под одеяло поглубже и полежать, дождавшись пока муж или жена принесут кофе. Конечно, второе предпочтительнее, мне и самому это больше нравится, но, тем не менее, мы заставляем себя делать первое, а не второе. И вот этот баланс между «хочу» и «надо» является основой человеческого выбора, о чем пойдет речь.
Значит, в двух словах объясню, как все это устроено. Внутри это устроено так же точно, как и у мартышек. А именно, значит, мозг наш подвержен четырем довольно сложным и, на первый взгляд, очень простым в реальности, в реальном поведении явлением.
То есть это пищевое поведение, которое является ключевым, без него не жениться, не социально доминировать не получится. Репродуктивное, то есть размножение в животном мире и социальное поведение, доминантность. То есть вот эти три простых инстинкта руководят человечеством, хотя маскируются они вполне естественно сложнейшими социальными системами, гуманистическими идеалами, законами, еще бог знает, чем.
Но поскольку нам нужно решать конкретные проблемы, связанные с терроризмом, не будем заморачивать себе голову. Плюс внутренние ограничения, которые связаны с метаболизмом. Метаболизм, еще раз повторюсь, это страшнейший инструмент управления человеком. Везде, где можно чего-нибудь не делать, мозг делать не будет. Мозг приспособлен к тому, чтобы включиться на 10 минут, решить проблему и дальше заснуть на долгие часы или дни.
Для этого есть все основания. Дело в том, что метаболизм у нас построен из обмена воды электролитов, обмена кислорода и белков, жиров, углеводов. Это активный перенос, то есть там мозг забарьерный орган. Если туда поместить гайку, она там прекрасно приживется, поскольку мозг не отторгает ничего, поскольку за барьером иммунная система не доходит.
Если до человека когда-нибудь его собственная иммунная система добирается, начинается аутоиммунный процесс, а при больших масштабах ваша собственная иммунная система сожрет ваш собственный мозг примерно за 6 часов, имеется в виду смерть. Так вот, в пассивном состоянии это 9% в активном, 24% всей энергии организма. То есть по этой причине, если вы сравниваете мотивации человеческого поведения, те или иные, если они приводят повышению расхода, это вызывает колоссальное сопротивление.
Если падают энергетические затраты в пассивном состоянии, это вызывает блаженное состояние после хорошего плотного обеда, или после обильной интересной содержащей любви, или после того, как вы случайно нашли на улице чемодан с валютой. То есть вот это вот райское наслаждение есть наши обезьяненные корни, которые делают нам массу неприятностей.
Для реализации этих механизмов в процессе эволюции человека возникло два центра, два крупных. То, что покрыто бороздами извильными, это тот самый неокортекс, с которым мы принимаем решения, то есть думаем. Делать это дорого и не хочется. Не хочется никому, в том числе и мне. Почему? Потому что эта штука как раз и поедает 90% энергии человека, который затрачивается на мышлении.
А с другой стороны, ему противостоят чудесные центры, очень полезные, так называемые инстинктивно-гормональные. Это центры, которые контролируют эмоции, те центры, которые контролируют половое поведение, те, которые регулируют за счет гормональной обратной связи наши похотливые, иногда неприличные, иногда приличные пищевые желания.
Вот на балансе этих двух систем строится человеческое поведение. Между ними есть большая поясная извилина, которая устанавливает баланс между двумя этими явлениями – «надо» и «хочу».
И собственно говоря, при любом выборе любого поведенческого поступка человека, идёт баланс между двумя центрами, между двумя комплексами центров мозга. Это лимбический, где достались нам древнейшие инстинктивно-гормональные центры, которые есть и у приматов, и у лягушек, и у рептилий, у всех. И мы их тоже заложники, потому что увидел молодой человек, вот здесь на улице, какую-то длинноногую девицу, и выработалась у него моментальная чрезмерная реакция полового обоняния.
Она приходит через кровь-мозг и подчиняют всю огромную кору половым задачам. И не может он ни о чём думать, бедняга, какие экзамены, когда у него совсем другое дело. Главная цель переноса генов в следующее поколение уже замаячила в виде длинных ножек.
Конечно, с этим справиться очень сложно, и по этой причине мы должны и нафаршировать каждый центр головного мозга, который называется корой. Это и моторные, и сенсорные, и ассоциативные, и зрительные, и слуховые, и память. Все на свете имеет четкую локализацию. Она у разных людей разная.
Это надо помнить. Всегда будут извращенцы и отщепенцы. Не надо искать универсальных механизмов.
Если мы хотим не имитировать борьбу с терроризмом, а и реально заниматься этим, мы должны учитывать все аспекты индивидуальной изменчивости мозга человека. Но в среднем ситуация развивается, как бы складывается из вот таких двух параметров. С одной стороны у нас с вами есть «хочу», а с другой - «надо».
Мозг сопротивляется всеми силами, чтобы ничего такого не делать, и не дай бог не думать, при первой возможности перенося это хоть куда-нибудь, хоть какую-нибудь механизм или явление. И ограничение скорости, то есть в метаболизме бесконечно усиливать его нельзя, даже с помощью наркотиков специфических можно усиливать на непродолжительное время, а потом расплачиваться за это.
Половые центры, эмоциональный контроль, гормональный контроль, инстинкты. Можно до бесконечности объяснять студенткам, что, залезая на 17-сантиметровой каблук, они деформируют стопу так, что через 20 лет их придется лечить хирургически. Но они же прекрасно понимают, что на них мальчики смотреть не будут. Почему? Да потому что во всем ряду приматов, обезьян - удлинение голени самки свидетельствует тому, что она готова к размножению.
Конечно, девушки об этом не знают, но они чувствуют, что если они удлинят каким-то образом голени, немножко штаны подлиннее, то на них больше смотрят. Попробуйте это выбить или запретить, но с тем же успехом можно бороться и с терроризмом, потому что это такой же механизм, сидящий в голове. Там же эмоциональный контроль, не надо ни о чем думать, ведь мы знаем таких людей, которые со спущенными штанами бегают по всей планете, и все прекрасно.
Доминантные, известные люди, популярные среди молодежи, когда решения принимаются абсолютно обезьяньим принципом. И это очень дешево, организм это поддерживает. Почему? Потому что расход энергии всего 10 процентов, надо мозг обеспечить на 10 процентов, а значит независимость от энергии. Ну как можно противостоять такому блаженному состоянию энергетической экономии и решению главных биологических проблем размножения и доминантности и менять это на труд, на осознанное поглощение знаний, выполнение и соблюдение социальных правил поведения.
Конечно, это убыточные метафоры и затраты. И тут мы подходим как раз к самому завлекательному. То есть наша человеческая жизнь похожа на такую угодную картинку, которая почти 500 лет, даже чуть больше, когда человека изнутри, конечно, это внешний образ, раздирают такие же страсти.
То есть он вроде бы и хочет, как лучше, но получается так, что чередуя свою подвластность эволюционному наследию везде, который с успехом борется с человеческими правилами, а он сам себя разрушает.
Любая социальная система является биологическим эволюционным прогрессом. Она, как женские длинные ножки, соблазняет молодых людей. Почему? Потому что, что мы можем предложить в альтернативе? Государственная система. Это что, стабилизирующий отбор? Кому нужны кровавые метаморфозы внутри страны или в других странах?
Да никому. Все пытаются сохранить существующую систему. К чему это приводит автоматом? Что человек превращается в винтик и шпунтик этой системы. Вероятность пройти его через гигантскую бетонную, железобетонную конструкцию, которая построена на родственных связях, на коррупции, на преемственности из поколения в поколение, культурных центров, которые являются отражением интереса достаточно больших групп населения.
Не надо обижаться, так устроен мир, ничего страшного нет, это все зоология. Поэтому развитая система социального сортинга происходит по биологически наследованным признакам. Что у нас многие руководители, и в нашей стране, и за рубежом, в цивилизованных странах, они отбираются по интеллектуальным достоинствам? Или потому, что они что-то умеют лучше, чем другие? Да нет, в основном потому, что они чьи-то родственники, владеют деньгами, связями, или то, и другое, и третье.
Вероятность под такой крышей пробиться любому молодому человеку, который этого может не понимать, но интуитивно, как буквально животное. Он понимает, что любые усилия затратны и бессмысленны в системе социальных отношений, которые сидят на нем в виде таких иерархических пирамидок. Из них он никуда не денется.
Он понимает, что прекрасное стабилизированное общество, допустим в какой-нибудь Германии или в Англии, всё чудесно, но ему ничего в нём не светит, ничего он такого не получит. Для молодого человека это смерть биологическая, а у него внутри в этот момент ещё социальные инстинкты не сформированы. Он является игрушкой в руках своей лимбической системы, что он выбирает? Он выбирает: пусть у меня есть шанс гибели, но я смогу изменить свой социальный статус, изменить свою судьбу.
И он идёт туда, где идут активные эволюционные процессы. Организации терроризма, острой ситуации, где он может самореализоваться любой темой. Для биологического организма без разницы, как он будет реализовываться. Главное возможность изменения вероятности. И это огромный порог. Мы обращаемся к молодежи, которая увлекается терроризмом, мы говорим, ну зачем вы туда идете?
Но это нехорошо. А что мы им можем предложить взамен? Вот этот вот набор пирамидок. Да никому это не нужно. Молодые люди, которые организуют многие государственные и молодежные организации, они в основном занимаются собственным карьерным ростом, вы это прекрасно понимаете. То есть мы штампуем будущих чиновников в небольшом количестве, а на остальных это вообще не действует или просто их раздражает. А здесь прекрасная возможность реализоваться.
Почему? Потому что в любой террористической системе, неважно какая она не была строгая, отсутствует сложившаяся система социального сортинга. Это что значит? Это значит, что у сына генерала сын может стать маршалом. Несмотря на то, что у маршала есть тоже дети. То есть это возможность в нестабильной системе решить свои биологические задачи.
Это привлекает молодежь больше, чем любые обещания. Если мы говорим, туда не ходи, это не делай, мы ограничиваем, ограничиваем, ограничиваем. Для детей, которые эмоционально активны, социально неустойчивые и имеют огромный примат лимбической системы, то есть биологической, вот эти запреты воспринимаются как преступление против них и против их личности.
Они ищут что? Они ищут простейшую инстинктивную систему с минимальным контролем, где они смогут сделать свою любимую биологическую карьеру. Хорошо это или плохо? С точки зрения социальной, да, это ужасно, это дестабилизирует общество. С точки зрения биологической конкретного, этого самого одного единственного человека, за которого мы должны бороться, это прекрасно, потому что у него появляется шанс.
Этот шанс, естественно, смертельный, но и выигрыш-то тоже может быть блестящий. Он может стать там большим моджахедам, возглавить большую группу террористов и в конце концов сядет под великим мандарином где-нибудь там в междуречье и будет счастлив, будет иметь много жён и прочее, делать всё, что хочет. Вот это биологическое преимущество, за которым он пошёл охотиться, а не зачем-либо другим, оно дороже ему стабильного общества.
Если мы будем связывать таких людей до 30 лет в системы социальных отношений, которые не должны быть имитационными. Ну, хотят они размножаться, ну постройте многочисленные общежития для семейных, разделите их по 20 квадратных метров, пусть размножаются, если у них есть печать в паспорте. Дайте им то, чего хочется, кто-то хочет там проявлять свои мужские достоинства, отлично, надо создавать системы, где бы они могли делать то же самое, только на пользу страны.
Они всё равно это будут делать. Поэтому глупо бороться с теми проблемами, с которыми мы сталкиваемся, не используя вот эти самые архаичные лимбические системы. Они руководят молодежью, а не какие-то увещевания, не какие-то религиозные традиции, не какие-то законы.
Они находят способ, а человеческий мозг изощрён всегда, чтобы их обойти. Лимбическая система складывалась только у приматов 65 миллионов лет, нельзя противопоставлять тому, что создано за последние, скажем так, несколько столетий. Это несравнимые величины, и бороться нужно с этим явлением, используя те же самые подходы, которые использовала природа, когда совершенствовала наш мозг.
Пора все-таки начать пользоваться головным мозгом.
Нет. Они пошли по инициативе, это инициативники, 50 процентов. А это значит, что отнюдь не социальная пропаганда, не интернет работает, а что-то работает другое, раз эти люди ищут как бы этим заняться.
При ближайшем рассмотрении оказывается ситуация еще хуже, что половина из тех, которых соблазнили коварные интриганы, они на самом деле, примерно половина из них тоже искала такой судьбы, искала активно. То есть, может быть, речь-то идёт не о том, что кто-то кого-то соблазняет, хотя эта работа необходима, должна проводиться и, конечно, препятствовать этим вещам остро, для любой социальной структуры нужно и полезно, а речь идёт о том, что есть особенности человеческого мозга, которые делают нам неприятные подарки, с которыми нужно бороться совершенно иначе, нежели мы пытаемся это делать. Значит, о чём идёт речь? Речь идёт о поведении, и я не буду рассказывать о психологических мотивациях, здесь психологии не будет почти ни слова.
Речь пойдёт о тех эволюционных процессах в мозге человека, за которые мы расплачиваемся, в том числе видимым нами терроризмом. Он складывается всего из нескольких вещей, совершенно понятных, всем известных и очевидных. Это врожденные формы поведения, никто из нас не учится дышать, ну, в лучшем случае, доктор слегка хлопнет при рождении по попке, чтобы опомнились. Внегеномное наследование социальных инстинктов, а вот это уже человеческое.
Это человеческое очень сложно, потому что в отличие от животных, а многим из вас знакомо это явление, так называемое, запечатление. Ну, когда гусь увидел вместо гусыни мужчину или женщину и запомнил на всю жизнь как своего родителя. Вот у человека этот феномен запечатления растягивается примерно до 29−30 лет. Это медленный и методичный процесс, во время которого накапливаются те самые социальные инстинкты.
Явление, названное инстинктами, для того, чтобы подчеркнуть, что их уничтожить, изменить, практически невозможно. В доле процентов случаев это изменение допускается. А в чем дело? Дело в том, что запечатлевая те или иные формы социального поведения, отношения в семье, религиозных привязанностей, культа пищи, культа одежды, все, что угодно, это и складывает дело человека-человека.
Но это социальные инстинкты, они такие же консервативные, как дыхание и пищеварение, ничего сделать при этом невозможно. Именно поэтому в истории, биологической истории той же самой Европы, просто поколения уничтожали одно за другим, что и осуществляло биологическую эволюцию или то, что называют искусственным отбором. Вот этот процесс растянут во времени, поскольку именно здесь скрыты те человеческие пороки и недостатки или достижения, которые мы расхлёбываем в виде терроризма.
Кроме этого, существует несколько внутренних проблем, которые тоже нельзя исключать. Мозг не любит, не хочет и, по большому счёту, не желает работать активно, потому что это очень затратное дело. Когда человек думает, он тратит в два с половиной раза больше энергии, чем, когда не думает и лежит тихо с бутербродом около телевизора.
Поэтому всё, что вызывает расходы энергии мозга, в организме он отторгается. Всё, что является экономией энергии мозга, то поощряется. Причём поощряется не какими-то мифическими наркотиками, а внутренними эндорфинами. И замечательным образом человек, который не зарабатывает, а ворует, не женится, а соблазняет чужую жену, он получает прекрасное обезьяненное подкрепление внутри себя с помощью эндорфина.
Это страшный наш порок, потому что, не видя никаких наркотиков, человек попадает в зависимость и любая модель социального поведения, которая вызывает такую метаболическую экономию будет приветствоваться, любая расходная будет отторгаться. Ну и последнее, о чем хотелось бы сегодня поговорить - это двойственность мышления или двойственность сознания.
Дело в том, что каждый из нас, сидя дома под одеялом, прекрасно принимал когда-то решение, поступить так или иначе. И всегда борются два начала, биологическое и социальное. И для этого не существует психологического объяснения, оно и не нужно. Дело в том, что эти явления, эти два решения, биологическое и социальное, принимаются разными структурами мозга и прошли разный эволюционный путь.
И именно в этом балансе мы принимаем решение, как вот утром проснуться, сделать пробежку 2 километра, почистить зубы, принять холодный душ и бодро пойти на работу или залезть под одеяло поглубже и полежать, дождавшись пока муж или жена принесут кофе. Конечно, второе предпочтительнее, мне и самому это больше нравится, но, тем не менее, мы заставляем себя делать первое, а не второе. И вот этот баланс между «хочу» и «надо» является основой человеческого выбора, о чем пойдет речь.
Значит, в двух словах объясню, как все это устроено. Внутри это устроено так же точно, как и у мартышек. А именно, значит, мозг наш подвержен четырем довольно сложным и, на первый взгляд, очень простым в реальности, в реальном поведении явлением.
То есть это пищевое поведение, которое является ключевым, без него не жениться, не социально доминировать не получится. Репродуктивное, то есть размножение в животном мире и социальное поведение, доминантность. То есть вот эти три простых инстинкта руководят человечеством, хотя маскируются они вполне естественно сложнейшими социальными системами, гуманистическими идеалами, законами, еще бог знает, чем.
Но поскольку нам нужно решать конкретные проблемы, связанные с терроризмом, не будем заморачивать себе голову. Плюс внутренние ограничения, которые связаны с метаболизмом. Метаболизм, еще раз повторюсь, это страшнейший инструмент управления человеком. Везде, где можно чего-нибудь не делать, мозг делать не будет. Мозг приспособлен к тому, чтобы включиться на 10 минут, решить проблему и дальше заснуть на долгие часы или дни.
Для этого есть все основания. Дело в том, что метаболизм у нас построен из обмена воды электролитов, обмена кислорода и белков, жиров, углеводов. Это активный перенос, то есть там мозг забарьерный орган. Если туда поместить гайку, она там прекрасно приживется, поскольку мозг не отторгает ничего, поскольку за барьером иммунная система не доходит.
Если до человека когда-нибудь его собственная иммунная система добирается, начинается аутоиммунный процесс, а при больших масштабах ваша собственная иммунная система сожрет ваш собственный мозг примерно за 6 часов, имеется в виду смерть. Так вот, в пассивном состоянии это 9% в активном, 24% всей энергии организма. То есть по этой причине, если вы сравниваете мотивации человеческого поведения, те или иные, если они приводят повышению расхода, это вызывает колоссальное сопротивление.
Если падают энергетические затраты в пассивном состоянии, это вызывает блаженное состояние после хорошего плотного обеда, или после обильной интересной содержащей любви, или после того, как вы случайно нашли на улице чемодан с валютой. То есть вот это вот райское наслаждение есть наши обезьяненные корни, которые делают нам массу неприятностей.
Для реализации этих механизмов в процессе эволюции человека возникло два центра, два крупных. То, что покрыто бороздами извильными, это тот самый неокортекс, с которым мы принимаем решения, то есть думаем. Делать это дорого и не хочется. Не хочется никому, в том числе и мне. Почему? Потому что эта штука как раз и поедает 90% энергии человека, который затрачивается на мышлении.
А с другой стороны, ему противостоят чудесные центры, очень полезные, так называемые инстинктивно-гормональные. Это центры, которые контролируют эмоции, те центры, которые контролируют половое поведение, те, которые регулируют за счет гормональной обратной связи наши похотливые, иногда неприличные, иногда приличные пищевые желания.
Вот на балансе этих двух систем строится человеческое поведение. Между ними есть большая поясная извилина, которая устанавливает баланс между двумя этими явлениями – «надо» и «хочу».
И собственно говоря, при любом выборе любого поведенческого поступка человека, идёт баланс между двумя центрами, между двумя комплексами центров мозга. Это лимбический, где достались нам древнейшие инстинктивно-гормональные центры, которые есть и у приматов, и у лягушек, и у рептилий, у всех. И мы их тоже заложники, потому что увидел молодой человек, вот здесь на улице, какую-то длинноногую девицу, и выработалась у него моментальная чрезмерная реакция полового обоняния.
Она приходит через кровь-мозг и подчиняют всю огромную кору половым задачам. И не может он ни о чём думать, бедняга, какие экзамены, когда у него совсем другое дело. Главная цель переноса генов в следующее поколение уже замаячила в виде длинных ножек.
Конечно, с этим справиться очень сложно, и по этой причине мы должны и нафаршировать каждый центр головного мозга, который называется корой. Это и моторные, и сенсорные, и ассоциативные, и зрительные, и слуховые, и память. Все на свете имеет четкую локализацию. Она у разных людей разная.
Это надо помнить. Всегда будут извращенцы и отщепенцы. Не надо искать универсальных механизмов.
Если мы хотим не имитировать борьбу с терроризмом, а и реально заниматься этим, мы должны учитывать все аспекты индивидуальной изменчивости мозга человека. Но в среднем ситуация развивается, как бы складывается из вот таких двух параметров. С одной стороны у нас с вами есть «хочу», а с другой - «надо».
Мозг сопротивляется всеми силами, чтобы ничего такого не делать, и не дай бог не думать, при первой возможности перенося это хоть куда-нибудь, хоть какую-нибудь механизм или явление. И ограничение скорости, то есть в метаболизме бесконечно усиливать его нельзя, даже с помощью наркотиков специфических можно усиливать на непродолжительное время, а потом расплачиваться за это.
Половые центры, эмоциональный контроль, гормональный контроль, инстинкты. Можно до бесконечности объяснять студенткам, что, залезая на 17-сантиметровой каблук, они деформируют стопу так, что через 20 лет их придется лечить хирургически. Но они же прекрасно понимают, что на них мальчики смотреть не будут. Почему? Да потому что во всем ряду приматов, обезьян - удлинение голени самки свидетельствует тому, что она готова к размножению.
Конечно, девушки об этом не знают, но они чувствуют, что если они удлинят каким-то образом голени, немножко штаны подлиннее, то на них больше смотрят. Попробуйте это выбить или запретить, но с тем же успехом можно бороться и с терроризмом, потому что это такой же механизм, сидящий в голове. Там же эмоциональный контроль, не надо ни о чем думать, ведь мы знаем таких людей, которые со спущенными штанами бегают по всей планете, и все прекрасно.
Доминантные, известные люди, популярные среди молодежи, когда решения принимаются абсолютно обезьяньим принципом. И это очень дешево, организм это поддерживает. Почему? Потому что расход энергии всего 10 процентов, надо мозг обеспечить на 10 процентов, а значит независимость от энергии. Ну как можно противостоять такому блаженному состоянию энергетической экономии и решению главных биологических проблем размножения и доминантности и менять это на труд, на осознанное поглощение знаний, выполнение и соблюдение социальных правил поведения.
Конечно, это убыточные метафоры и затраты. И тут мы подходим как раз к самому завлекательному. То есть наша человеческая жизнь похожа на такую угодную картинку, которая почти 500 лет, даже чуть больше, когда человека изнутри, конечно, это внешний образ, раздирают такие же страсти.
То есть он вроде бы и хочет, как лучше, но получается так, что чередуя свою подвластность эволюционному наследию везде, который с успехом борется с человеческими правилами, а он сам себя разрушает.
Любая социальная система является биологическим эволюционным прогрессом. Она, как женские длинные ножки, соблазняет молодых людей. Почему? Потому что, что мы можем предложить в альтернативе? Государственная система. Это что, стабилизирующий отбор? Кому нужны кровавые метаморфозы внутри страны или в других странах?
Да никому. Все пытаются сохранить существующую систему. К чему это приводит автоматом? Что человек превращается в винтик и шпунтик этой системы. Вероятность пройти его через гигантскую бетонную, железобетонную конструкцию, которая построена на родственных связях, на коррупции, на преемственности из поколения в поколение, культурных центров, которые являются отражением интереса достаточно больших групп населения.
Не надо обижаться, так устроен мир, ничего страшного нет, это все зоология. Поэтому развитая система социального сортинга происходит по биологически наследованным признакам. Что у нас многие руководители, и в нашей стране, и за рубежом, в цивилизованных странах, они отбираются по интеллектуальным достоинствам? Или потому, что они что-то умеют лучше, чем другие? Да нет, в основном потому, что они чьи-то родственники, владеют деньгами, связями, или то, и другое, и третье.
Вероятность под такой крышей пробиться любому молодому человеку, который этого может не понимать, но интуитивно, как буквально животное. Он понимает, что любые усилия затратны и бессмысленны в системе социальных отношений, которые сидят на нем в виде таких иерархических пирамидок. Из них он никуда не денется.
Он понимает, что прекрасное стабилизированное общество, допустим в какой-нибудь Германии или в Англии, всё чудесно, но ему ничего в нём не светит, ничего он такого не получит. Для молодого человека это смерть биологическая, а у него внутри в этот момент ещё социальные инстинкты не сформированы. Он является игрушкой в руках своей лимбической системы, что он выбирает? Он выбирает: пусть у меня есть шанс гибели, но я смогу изменить свой социальный статус, изменить свою судьбу.
И он идёт туда, где идут активные эволюционные процессы. Организации терроризма, острой ситуации, где он может самореализоваться любой темой. Для биологического организма без разницы, как он будет реализовываться. Главное возможность изменения вероятности. И это огромный порог. Мы обращаемся к молодежи, которая увлекается терроризмом, мы говорим, ну зачем вы туда идете?
Но это нехорошо. А что мы им можем предложить взамен? Вот этот вот набор пирамидок. Да никому это не нужно. Молодые люди, которые организуют многие государственные и молодежные организации, они в основном занимаются собственным карьерным ростом, вы это прекрасно понимаете. То есть мы штампуем будущих чиновников в небольшом количестве, а на остальных это вообще не действует или просто их раздражает. А здесь прекрасная возможность реализоваться.
Почему? Потому что в любой террористической системе, неважно какая она не была строгая, отсутствует сложившаяся система социального сортинга. Это что значит? Это значит, что у сына генерала сын может стать маршалом. Несмотря на то, что у маршала есть тоже дети. То есть это возможность в нестабильной системе решить свои биологические задачи.
Это привлекает молодежь больше, чем любые обещания. Если мы говорим, туда не ходи, это не делай, мы ограничиваем, ограничиваем, ограничиваем. Для детей, которые эмоционально активны, социально неустойчивые и имеют огромный примат лимбической системы, то есть биологической, вот эти запреты воспринимаются как преступление против них и против их личности.
Они ищут что? Они ищут простейшую инстинктивную систему с минимальным контролем, где они смогут сделать свою любимую биологическую карьеру. Хорошо это или плохо? С точки зрения социальной, да, это ужасно, это дестабилизирует общество. С точки зрения биологической конкретного, этого самого одного единственного человека, за которого мы должны бороться, это прекрасно, потому что у него появляется шанс.
Этот шанс, естественно, смертельный, но и выигрыш-то тоже может быть блестящий. Он может стать там большим моджахедам, возглавить большую группу террористов и в конце концов сядет под великим мандарином где-нибудь там в междуречье и будет счастлив, будет иметь много жён и прочее, делать всё, что хочет. Вот это биологическое преимущество, за которым он пошёл охотиться, а не зачем-либо другим, оно дороже ему стабильного общества.
Если мы будем связывать таких людей до 30 лет в системы социальных отношений, которые не должны быть имитационными. Ну, хотят они размножаться, ну постройте многочисленные общежития для семейных, разделите их по 20 квадратных метров, пусть размножаются, если у них есть печать в паспорте. Дайте им то, чего хочется, кто-то хочет там проявлять свои мужские достоинства, отлично, надо создавать системы, где бы они могли делать то же самое, только на пользу страны.
Они всё равно это будут делать. Поэтому глупо бороться с теми проблемами, с которыми мы сталкиваемся, не используя вот эти самые архаичные лимбические системы. Они руководят молодежью, а не какие-то увещевания, не какие-то религиозные традиции, не какие-то законы.
Они находят способ, а человеческий мозг изощрён всегда, чтобы их обойти. Лимбическая система складывалась только у приматов 65 миллионов лет, нельзя противопоставлять тому, что создано за последние, скажем так, несколько столетий. Это несравнимые величины, и бороться нужно с этим явлением, используя те же самые подходы, которые использовала природа, когда совершенствовала наш мозг.
Пора все-таки начать пользоваться головным мозгом.